Франсуаза Дольто

Франсуаза Дольто

Французский психоаналитик, педиатр, одна из ключевых фигур французского психоанализа. Она зарекомендовала себя как исключительно одаренный клиницист, а также благодаря общественно значимой работе, которую она вела во имя «Дела детей».

Радиопередачи, книги, многочисленные выступления и семинары, создание «Зелёного Дома», курирование экспериментальной школы Новилля, участие в подготовке Конвенции Прав Ребёнка и многое другое стали важной частью её наследия, её вклада в то, чтобы голос ребёнка мог быть услышан взрослыми.

Эта работа сформировала «новый взгляд» на воспитание детей – взгляд, без которого уже невозможно представть сегодняшнюю европейскую культуру. Ее труды повлияли на качественное, принципиальное изменение работы с детьми в детских садах, в больницах, в роддомах, в интернатах. Целое поколение французских детей воспитано на «идеях Дольто».

Основной «инструмент» работы Ф. Дольто с маленькими детьми - это слово. Дольто создаст собственный метод работы с детьми, уделяя особое внимание самому раннему, «архаическому» периоду жизни ребёнка, рассматривая все его жизненные проявления — соматику, коммуникацию и аффекты — как сообщения, которые необходимо расшифровать и перевести в язык. Её способность точно отыскивать момент «сбоя» в самых архаических пластах психики и проговаривать на понятном ребёнку языке те связи, которые он выстроил с этим миром, был даром Дольто, поражающим окружающих.

В детстве наблюдательная от природы Франсуаза старалась вникнуть во взаимоотношения детей и взрослых. Ее очень огорчало, что многие взрослые не слышат и не желают слышать детей. Желание творить добро и детские наблюдения предопределили её решение стать врачом-воспитателем. «Врач-воспитатель? Что это за профессия?» - спрашивали её. Она отвечала, а ей было тогда 14 лет: «Я не знаю, что это такое, но это очень важно. Дети могут болеть не только от бактерий, но и от других вещей, находящихся внутри нас. Я верила в науку, не в науку докторов, а в науку человека. В науку межличностных отношений. Нужно соединить науку и язык. Речь идёт о понимании».

Ф. Дольто вспоминает случай, произошедший с ее младшим братом Филиппом. Как-то произошел жуткий скандал между гувернанткой и кухаркой, которая с бранью и руганью ворвалась в детскую комнату, где сидел Филипп и ел свою кашу. Чуть спустя малыша стошнило. Мать, обеспокоенная состоянием здоровья сына, вызвала врача. Врач прописал ребёнку постельный режим и голодную диету, от которой Филипп очень страдал, так как был абсолютно здоров. Франсуаза была удивлена тем, что доктор не поговорил с мальчиком, не успокоил его и не спросил, что случилось в тот момент, когда он почувствовал недомогание. «А всё очень просто. Дети существуют в унисон с близкими им людьми, в одном эмоциональном пространстве. Чтобы сравняться с эмоциональным уровнем своей гувернантки, в то время как кухарка извергала поток ругательств, Филипп извёрг из себя то, что имел».

Одним из важных этапов понимания Ф.Дольто роли Слова для рабенка стало знакомство с экспериментами доктора И.Дюма - заведующего яслями при одной из городских больниц. Доктор Дюма предписал каждой медсестре говорить с детьми спокойным приятным тоном по часам: 5 минут утром, 5 минут днём и 5 минут вечером, не проводя при этом никаких лечебных процедур. Словарь общения с детьми был нехитрым: папа, мама, имена других родственников, заверения, что все малыши скоро поправятся и пойдут домой : "Ты здесь в больнице, но твоя мама изрядно беспокоится о тебе. Ты ее увидишь в эти выходные. Она придет с твоим папой и твоим братом. Они часто думают о тебе - как ты здесь, совсем один? Но совсем скоро ты поправишься и вернешься домой, жить с ними. Это так, никто не остается жить в больнице. Не беспокойся." При этом детей брали на руки, успокаивали, что изрядно веселило врачей, привыкших ощупывать, осматривать, давать лекарство. Очень слабых детей не вынимали из кроваток, с ними общались стоя рядом так, чтобы малыш видел того, кто с ним разговаривает. За месяц этого необычного эксперимента детская смертность резко упала.

Франсуаза Дольто первой показала, насколько человек с первых дней своей жизни стремится к самоутверждению через речевое общение с окружающим миром. Если мы беседуем с ребёнком о нём самом, о том, то с ним происходит, о том, что происходит вокруг него, желая донести до него эту информацию, он обязательно нас услышит. Если младенцу, пребывающем в болезненном состоянии, объяснить, что с ним произошло и будет происходить, его состояние не ухудшиться. Однако, если мы ему ничего не объясним, его тяжелое состояние усугубиться. Исходя из своего открытия, она начала лечить детей при помощи психоанализа. Результаты оказались ошеломляющими. Она первая открыла консультацию при больнице Труссо для проведения курса психоанализа с младенцами и занималась этим видом клинической практики до конца своих дней.

Работу по предупреждению ранних расстройств необходимо начинать как можно раньше. Как следствие, Ф. Дольто выдвигает идею создания «Зелёного дома», детского центра совершенно нового типа.

Зелёный Дом

Франсуаза Дольто

Приняв самое активное участие в создании Зеленого Дома в 1979 году, Франсуаза Дольто до самой смерти работала принимающей, принося свой аналитический опыт и знания в открытое социальное пространство, куда может прийти каждый, кто только готовится или уже стал родителем. Задуманный как место отдыха, общения и встречи с другими детьми и другими взрослыми, Зеленый Дом открыт для детей от 0 до 4 лет в сопровождении взрослых или же для будущих родителей, только ожидающих появление ребёнка на свет.

Зеленый Дом - это пространство слова, слова о повседневных заботах и о буднях воспитания, это место, где можно общаться, завязывая свои отношения с миром, с первых моментов жизни.

«НЕ СТАВЬТЕ РЕБЕНКА В ЦЕНТР ВСЕЛЕННОЙ»

Из интервью Доминик Симоне с Каролиной Эльячефф и Катрин Дольто-Толич в «Экспресс» №2479. От 7-13.10.99.

Десять лет прошло после смерти Франсуазы Дольто, но ее идеи по–прежнему витают в воздухе, а ее интеллектуальное наследство остается предметом критики и споров. В этом можно будет еще раз убедиться на следующей неделе во время чтений, посвященных Дольто, проходящих под эгидой ЮНЕСКО. Во всяком случае, такое впечатление, что современным родителям не дано избежать дольтоизации!

Каролин Эльячефф: Знают ее или не знают, читали или нет, но все так или иначе уже пропитались идеями Дольто, даже не замечая этого. Возьмите правосудие. Судьи, занимающиеся детьми, сегодня в первую очередь заслушивают детей, и они сами выносят решение, затрагивающее их судьбы. Это наследие Дольто. Все учреждения, имеющие отношение к младенчеству и детству, изменились: родильные дома, ясли, школы работают с малышами не так как прежде. Идея, согласно которой ребенок с самого раннего возраста является Субъектом, существом, с которым можно общаться и которого следует уважать, уже воспринята.

Стремясь уважать своих детей, многие родители воспитывают их в духе Дольто, иными словами, позволяя им все. Со всеми вытекающими отсюда последствиями, которые хорошо известны.

К. Э.: Идеи Франсуазы Дольто нередко были выхолощены до пустых девизов и поэтому извращены. Когда она говорит, что ребенок способен все понять, это не значит, что он уже все знает и не нуждается в воспитании. Как раз наоборот, именно воспитание сделает его человеком. Под вывеской «дела Дольто» многие во имя так называемого «расцвета» ребенка перешли от дрессуры, господствовавшей в воспитании на протяжении веков, к вседозволенности - обратной стороне одной и той же медали. Франсуаза Дольто отстаивала воспитание, основанное на понимании, доверии и взаимном уважении, на правах и обязанностях родителей и детей и ничего не имела против запретов, единственно позволяющих всем и каждому стать человеком.

Разве ребенок-господин, вокруг которого вращается вся семья, не является следствием теории Дольто?

К. Э.: Отнюдь! К сожалению, именно так многие ее и поняли! А ведь Дольто говорит прямо противоположное: ребенок должен находиться на периферии и не занимать в семье центрального места. Это не означает, что его нужно оставлять без внимания. Но центром являются родители. Те, которые ведут жизнь мужчины и женщины. Они не приносят себя в жертву во имя счастья дочери или сына. За такую жертву, придется слишком дорого расплачиваться.

Сначала родители! Выходит, что ее действительно неправильно поняли! Значит, необходимо вернуться к Дольто?

Катрин Дольто-Толич: Не следует воспринимать ее советы как кулинарные рецепты. Нужно постараться понять то, что выражает ваш собственный ребенок. Нередко его слова и поступки воспринимают как оппозицию : «Он действует против меня…» Франсуаза Дольто показала, что у каждого «против» имеется свое «за», которое только нужно отыскать. Почему он так действует? Какое влияние это оказывает на меня и мою семью? Вот вопросы, которые необходимо себе задавать. Слова и поступки ребенка всегда имеют какой-то смысл. Но понять его - еще не значит согласиться. Родитель имеет право и обязанность сказать «нет».

Прилагала ли она выдвинутые ей принципы к собственным детям?

К. Д.-Т.: Она была очень последовательной женщиной: говорила то, что делала, и делала то, что говорила. Ей всегда хотелось, чтобы мы ощущали свою ответственность, а не вину. Она часто меня спрашивала: «Почему ты так сделала?» Но никогда: «Ты не должна так делать!». За всю мою жизнь она вызвала во мне чувство вины разве что минут на пятнадцать, когда мне было 30 лет. Я пообещала зайти к ней, поскольку она принимала иностранных гостей, но потом позвонила и отказалась. Она сказала: «О! Они будут разочарованы…»

И это все? Она реагировала так даже на великую глупость?

К. Д.-Т.: Чаще всего, да. Как-то, когда мне было 5 лет, я разбила одну восхитительную статуэтку из лакированного дерева, который нам только что подарили друзья из Латинской Америки. Она сказала мне: «Как ты, наверное, расстроена!» В другой раз, подражая взрослым, я написала мелом «дерьмо» на стене школы незадолго до того, как за мной пришла моя тетушка Шарлотта : «Твоя дочь написала «дерьмо» на стене!» сообщила тетушка, едва мы вернулись домой. Моя мать повернулась ко мне: «Катрин, ты уже умеешь писать, замечательно!» Да, она была такой. Она придерживалась своеобразной этической формы, которая позволяла тебе ощущать вину, если ты этого хотел. Но от нее это никогда не исходило.

Иначе говоря, она ставила себя на место ребенка?

К. Д.-Т.: Она всегда пыталась понять смысл наших действий. Если ребенка, действительно, надо от чего избавить, так это от убежденности, что его родители здесь всегда за тем, чтобы поддерживать и защищать его, брать на себя ответственность за него, что они довольны его развитием, что их цель избавить его от чувства вины. Разве не в том и состоит воспитание, чтобы позволить ребенку полагаться на самого себя?

Ваш отец тоже был с этим согласен?

К. Д.-Т.: Он приехал из своего родного Крыма в сопровождении лошадей, прямо как из рассказа Чехова. Из мира, в котором если кому-то хотелось стакан воды, то за ним посылали ребенка. Отец был довольно авторитарен, подчас даже несправедлив. Мать доказывала нам, что мужчина и женщина могут любить друг друга, даже если у них совершенно разные взгляды на мир, даже если они не разделяют одну теорию концепцию воспитания детей. Суть была в том, что дети оставались «на периферии»: «У вас есть своя жизнь. Я люблю своего мужа. Если вы не согласны, можете идти на все четыре стороны!» – сказала она мне однажды. Если бы они вели себя по-другому, они бы обязательно развелись, и мы лишились бы возможности любить этого человека, любить которого было нелегко, но который в сущности был замечательным человеком. Когда отец становился очень жестким, она могла заключить договор с нами: «Да, это слишком. Но ты же знала, что он сможет так отреагировать, ты сама на это пошла. И ты знаешь, что он тебя любит. Да, он такой. Но ты можешь его понять. Он твой отец». Об этом говорилось и на нас эти слова действовали успокаивающе.

Необходимо время, чтобы быть такой матерью.

К. Д.-Т.: Думаю, что дело, скорее, в качестве, чем в количестве проведенного с детьми времени. Когда я была маленькой, я очень страдала от того, что достаточно редко виделась с мамой. Однако, она могла создать впечатление, что она полностью в твоем распоряжении. Она давала вам 10 секунд, но это были настоящие 10 секунд. Когда ты возвращался из школы с какой-нибудь неприятностью и забивался в угол квартиры, откуда можно было видеть как она выходит из своего кабинета, провожая очередного пациента, ты набрасывался на нее как на добычу. Она нас выслушивала и ободряла: «Давай рассказывай!». Может, это длилось не больше минуты, но у нас возникало впечатление, что она здесь, с нами, что она нас понимает. А это главное!

Она была святой, ваша мама!

К. Д.-Т.: О, нет, что вы! Случалось, что она переживала, но никогда не делала из этого события. Она сумела перевести свою семейную историю в нечто позитивное. Ей пришлось испытать на себе воспитание более, чем «насаждающее чувство вины». Семья подавляла: буржуазное окружение, угнетающее дочерей, и к тому же, ее собственная мать, которая была крайне невротичной, больной женщиной – она пережила много драматических моментов в своей жизни – смерть одной из дочерей, война, траур…

Скажем прямо: сегодня еще очень многие не верят в психоанализ младенцев.

К. Э.: Достаточно продемонстрировать им как реагирует ребенок, когда его принимают как достойного доверия собеседника. Когда говоришь ему: «Если ты хочешь, чтобы твои родители мне поверили, дай знак», и видишь, что ребенок открывает глаза, поворачивает голову – никаких других убеждений не нужно… Я была неоднократным свидетелем этого опыта, и все равно, каждый раз он приводит меня в волнение.

Вы говорите во время ваших сеансов с новорожденными. Но вам можно возразить: что они могут из этого понять? Они ведь еще не знают язык!

К. Э.: Я не задаю себе подобный вопрос. Франсуаза Дольто - тем более не задавалась им. Оставим поиски ответов на него нейробиологам. Мы, психоаналитики, довольствуемся соглашением: новорожденный понимает. И каждый день убеждаемся, что имеем для этого все основания. Когда обращаешься к младенцу, который не знает грамматики, ты это делаешь постольку, поскольку он Субъект. В этом и состоит теория Франсуазы Дольто: человек - рождается он или умирает – он Субъект, субъект своей истории. А значит, с ним можно вступать во взаимодействие.

Что может подтвердить эффективность психоанализа младенцев?

К. Э.: Например, проблемы сна, зачастую связанные со страхом внезапной смерти младенца. Некоторые родители очень тревожатся и в первый год жизни встают к ребенку по 10 раз за ночь. Но потом, убедившись, что риск миновал, реагируют только тогда, когда ребенок просыпается сам. Я предлагаю им сказать ребенку, что они больше не испытывают чувства страха. Или же, когда сам ребенок продолжает просыпаться по 10 раз за ночь, чтобы успокоить тревогу родителей. Он не знает, что он уже наконец может спать спокойно. Достаточно ему сказать об этом.

Непросто быть родителем…

К. Э.: А разве когда-то было по-другому? Но нужно также доверять своему чутью. Например, матери уже давно знают, что могут общаться с детьми с самого раннего их возраста и даже до рождения. Но они никогда не говорили об этом, потому что им все равно никто не верил. Сегодня, весь или почти весь мир принимает, что ребенок раньше других испытывает потребность в коммуникации, а также имеет право быть информированным со всей серьезностью о том, что его непосредственно касается: о своем происхождении и о том, что его ожидает.

Говорят, что первые моменты жизни - самые главные и что «все разыгрывается до 6 лет»…

К. Д.-Т.: Все-таки, не нужно слишком доверять терроризму психоаналитиков и дурным интерпретациям. Первые моменты в жизни очень важны, но не бесповоротны. Каждая секунда, к счастью, не является решающей для всей жизни в целом! К счастью! Франсуаза Дольто была убеждена в том, что в человеческой жизни все может быть переиграно. В этом ее наследие: каждый из нас может изобрести свою свободу.

Перевод Сусловой О.

Наши услуги


Психологическая помощь взрослым

Психологическая помощь взрослым

Читать далее

 

Психологическая помощь детям

Психологическая помощь детям

Читать далее

 

Вопросы родительства

Вопросы родительства

Читать далее

 

Яндекс.Метрика